Нургул Суюндыкова – докторант кафедры общей и прикладной психологии факультета педагогики и психологии; старший преподаватель департамента социальных наук
г. Алматы, 050000
г. Қаскелен, 040900
Nurgul Suyundykova – corresponding author, PhD candidate at the Department of General and Applied Psychology, Faculty of Pedagogy and Psychology, Senior Lecturer at the Department of Social Sciences
Kaskelen
Асылзат Кансеиткызы – ассистент-профессор
г. Алматы, 050000
Asylzat Karabayeva – Assistant Professor
Almaty
Ольга Тапалова – доктор психологических наук, ассоциированный профессор, руководитель образовательной программы «8D03117 – Клиническая и социальная психология»г. Алматы, 050000
Olga Tapalova – Doctor of Psychological Sciences, Associate Professor; Head of the doctoral educational program «8D03117 – Clinical and Social Psychology»
Almaty
Целью настоящего исследования является выявление психоэмоциональных и поведенческих детерминант родительской агрессии как формы внутрисемейного насилия. В фокусе анализа — влияние травматического опыта, пережитого в детстве, включая эмоциональное и физическое насилие, а также дефицит эмоциональной безопасности на формирование агрессивных паттернов родительского поведения. В работе проводится обоснование того, что родительская агрессия, наряду с другими формами насилия, может рассматриваться не только как юридически санкционируемое деяние, но и как проявление нарушений поведенческого здоровья. Данная трактовка соответствует современным положениям DSM-5 и МКБ-11, в рамках которых агрессивное поведение, обусловленное аффективной дисрегуляцией и посттравматическими нарушениями, трактуется как часть клинико-поведенческого спектра.Методологическую основу исследования составил авторский опросник (Childhood Emotional and Physical Experience Assessment Questionnaire and Its Behavioral Outcomes in Parenting), разработанный для оценки связи между детским психотравматическим опытом и стратегиями родительского реагирования. В исследовании приняли участие 398 родителей. Были применены методы корреляционного и регрессионного анализа с использованием программного обеспечения Jamovi.Результаты показали, что эмоциональная депривация и опыт физического наказания в детстве положительно связаны с толерантностью к агрессии и склонностью к воспроизводству насилия в родительской практике. Выявлены значимые предикторы родительской агрессии, среди которых — высокий уровень травматизации, эмоциональная закрытость и интериоризация агрессивных сценариев воспитания. Представленные данные обладают практической значимостью для разработки программ семейной психопрофилактики и психотерапии.
This study aims to identify the psycho-emotional and behavioral determinants of parental aggression as a form of domestic violence. The analysis focuses on the impact of childhood traumatic experiences—including emotional and physical abuse—and the lack of emotional safety on the formation of aggressive parenting patterns. The study argues that parental aggression, along with other forms of violence, should be considered not only as a legally punishable act but also as a manifestation of behavioral health disorders. This conceptualization is consistent with current frameworks of the DSM-5 and ICD-11, where aggressive behavior, rooted in affective dysregulation and post-traumatic symptoms, is viewed as part of the clinical-behavioral spectrum.The methodological foundation of the study is based on an original questionnaire (Childhood Emotional and Physical Experience Assessment Questionnaire and Its Behavioral Outcomes in Parenting), developed to assess the relationship between childhood trauma and parenting strategies. The sample included 398 parents. Correlational and regression analyses were conducted using Jamovi software.Findings indicate that emotional deprivation and experiences of physical punishment in childhood are positively associated with tolerance for aggression and the propensity to reproduce violence in parental behavior. Significant predictors of parental aggression include high levels of traumatization, emotional avoidance, and internalization of aggressive disciplinary models. These results have practical implications for the development of preventive and therapeutic programs in family counseling and psychotherapy.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.